cr7 soccer 2017:https://www.soccerbp.com/nike-shoes/cheap-nike-mercurial-superfly.html

Шпаликов в середине 60-х. Рождение дочери. Квартира от Хрущева

Шпаликов в середине 60-х. Рождение дочери. Квартира от Хрущева

Как поэт Шпаликов в 60-е годы широкой публике был мало известен. Разве что песни его пользовались популярностью, но их было не так уж и много.

Чаще других, помимо песни «Я шагаю по Москве», пели на эстраде, на сцене клубов, под гитару в компаниях шпаликовскую «Палубу», впервые прозвучавшую в кинофильме Алексея Сахарова «Коллеги». Стоит напомнить слова, как сразу возникает мелодия этой лирической песни, вызывающей улыбку, поднимающей настроение.

На меня надвигается
По реке битый лед.
На реке навигация,
На реке ледоход.

Пароход белый-беленький
Дым над красной трубой.
Мы по палубе бегали —
Целовались с тобой.

Пахнет палуба клевером,
Хорошо, как в лесу.
И бумажка приклеена
У тебя на носу.

Ах ты палуба, палуба,
Ты меня раскачай,
Ты печаль мою, палуба,
Расколи о причал.

Слава Геннадия Шпаликова была подобна падающей звезде. В двадцать четыре года он уже написал сценарии «Заставы Ильича», «Я шагаю по Москве», по которым защитил диплом во ВГИКе. По его сценариям ставились фильмы «Ты и я», «Я родом из детства», «Пой песню, поэт». Он работал с замечательными режиссерами: Марленом Хуциевым, Георгием Данелия, Ларисой Шепитько, Виктором Туровым, Сергеем Урусевским (высшего класса оператором)... Шпаликова печатали. Он был самый молодой» знаменитый сценарист, о нем выходили статьи в газетах и журналах, кто-то собирался писать о нем книгу.

Все считали, что ему очень везёт в жизни, и внешне так оно и выглядело. Да, он знал, что такое успех, познал счастье. Но везунчиком себя не ощущал. О недовольстве собой, неудовлетворенности своим творчеством предпочитал, однако, не говорить. «Это никому не нужно, — читаем в его дневнике, — и не стоит преувеличивать свое место на земле — место любого из нас». В стихотворении, посвященном Андрону Кончаловскому, он писал:

Попытка выразить себя —
Труднейшая из всех попыток.

И еще:

Не верю легкости труда,
Обманчива такая легкость.

«Гена любил время, и время любило его. Правда, недолго. Но это время, шестидесятые, очень его любило. Это был такой счастливый кусок жизни — потом его жизнь разлюбила, к сожалению. Время тоже менялось, оно все больше и больше наливалось ртутью, железом, все дальше отходило от времен оттепели, особенно к концу его жизни. Он весело жил.

И тогда, в шестидесятых, был абсолютно уверен в своем счастливом пути, в счастливом бесконечном пути. Он был уверен в своей власти над жизнью, над будущим», — говорил Павел Финн в телепередаче «Людей теряют только раз».

В фильмах, сделанных по его сценариям, быт увиден глазами поэта. В них главное — одухотворенность самых простых вещей. В них, по определению Н. Клеймана, будни, которые ждут чуда. Ощущение чуда, которое должно случиться, было жизненной философией Шпаликова.

Было бы ошибкой идеализировать шестидесятые годы, излишне романтизировать их. Это было время, которое проверяло на крепость. И это испытание Шпаликов выдержал. Шпаликов остался художником шестидесятых, олицетворяя их свет, противостоя семидесятым, восьмидесятым...

«На знаменитом ристалище, — рассказывает кинорежиссер Сергей Соловьев, — Никита Сергеевич Хрущев отчитывал всю советскую интеллигенцию, говорил, как ей жить, вообще — кто хороший, кто плохой... Вся интеллигенция сидела, в ужасе дрожала. Гена сидел, слегка выпивши, и как бы с огромным внутренним пониманием наблюдал все это дело с весельем. И наконец это стало Хрущева раздражать: сидит сияющий какой-то, как пятак, человек и с каким-то диким удовольствием наблюдает всю эту фигню собачью, которая называется каким-то там съездом. И Хрущев спрашивает: «Вы кто?» А тот отвечает: я, мол, Шпаликов, который написал «Заставу Ильича». «Вот, чем сидеть и улыбаться, вышли бы и объяснили бы, как вы докатились до такого маразма человеческого, чтобы написать «Заставу Ильича». Гена вышел и сказал: «Знаете, мне не хочется ничего рассказывать про маразм, как я докатился, как я скатился... Я хочу попросить вас, Никита Сергеевич, и сидящих в зале, будьте добры, поаплодируйте мне, пожалуйста, и поздравьте: у меня дочка родилась, Даша, а вы сидите тут и занимаетесь черт знает чем».

Вот такую речь сказал. И с ужасом весь зал увидел, как Никита Сергеевич и все стали аплодировать. На следующий день Шпаликову позвонили рано утром и вызвали в ЦК.

По дороге туда он готовился к самому худшему. А вместо этого секретарь каких-то очень важных дел передал ему вопрос Хрущева, который интересовался его нуждами и чем он может ему помочь. Шпаликов ответил, что ему негде жить.

Помощь генсека не заставила себя ждать, и совсем скоро молодая семья переехала в новую квартиру в Черемушках». Это был поистине царский подарок — трехкомнатная квартира.

С рождением ребенка Инна вынуждена была уйти со второго курса Щукинского театрального училища и посвятить себя семье. Она была заботливой матерью и женой.

«Впервые я пришла к ним летом, — рассказывает Валентина Малявина, — и полюбила их дом. Мне нравилось, как Инна устроила новую квартиру. Всегда в доме был букет цветов. Дашенькина комната была полна игрушек. Гена говорил об Инне с восхищением:

— У нее все красиво получается!»

Кино, однако, Инна не бросала — она была в то время востребованной актрисой. В заботах о дочке помогала ей мама Людмила Константиновна.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить